Когда я был маленьким, мама стригла меня очень коротко. И каждый раз, когда она приводила меня в парикмахерскую, все говорили: какие ужасные волосы!
Позже я понял, почему стричь меня было сложно и долго: за это время можно было постричь двоих.
Когда я закончил школу, я отказался стричься.
Я хотел иметь длинные волосы. И когда они немного отросли, вдруг выяснилось, что у меня хорошие и красивые волосы.
Часто после спектакля ко мне подходят разные люди и просят дать им их потрогать, чтобы убедиться, что волосы настоящие.
Это относится и к моим ресницам. По крайней мере, я знаю, что мне не грозит стать лысым. Если волосы пострижены хорошим парикмахером, они не доставляют мне хлопот, мне достаточно просто провести по ним руками и они ложатся так, как я хочу.
Для сцены я много над ними издевался - красил, пудрил, начесывал и прочее.
Я никогда не использовал парики, все делал из своих волос. Ещё в моем образе часто присутствует легкая небритость.
Хотя, если честно, я ненавижу бриться!
У меня много волос не только на голове, но и на лице. Очень жесткая щетина.
Я завидую блондинам.
Им не надо бриться часто, у них светлые, малозаметные волосы на лице. И вообще блондинам везет больше.
А что касается сексуальности, то это очень индивидуально. Роберт Редфорд, например, блондин, а Пирс Броснан - брюнет. Оба они для меня являются эталонами мужской обаятельности. Хотя, быть может, при личной встрече мое мнение могло бы измениться..."
--- Николай Цискаридзе
