MonParis2025

Когда я только задумала этот цикл, мне совсем не хотелось делать передачу в духе «вот инструмент, вот страна, вот несколько фактов».

Инструменты, конечно, здесь будут. Но мне гораздо интереснее другое: почему люди сотни лет назад звучали именно так?

Почему в одном месте главным голосом становилась волынка, в другом человек учился петь так, будто вместе с ним звучит сама степь, а где-то барабан вообще мог почти разговаривать?

И почему некоторые мелодии нельзя было просто сыграть когда захочется — у них было своё время?




Так и появились «Голоса древних».

Мне хочется ездить в эти музыкальные путешествия не ради сухих дат и названий. Хочется понять, чем была музыка для людей тогда, когда радио, телефонов и записей ещё не существовало.

Она могла звать в дорогу, предупреждать об опасности, сопровождать праздник или обряд, хранить память семьи и рассказывать историю. Иногда её вообще не записывали — просто один человек годами учил другого, а тот потом передавал дальше.

Поэтому главным героем выпуска может оказаться инструмент, человеческий голос, ритм, легенда — а иногда даже само время.




Где получится — будем смотреть старые фотографии и необычные инструменты. Будем слушать музыку, сравнивать, удивляться и иногда разбираться, где красивая легенда, а где правда.

И самое интересное для меня то, что всё это вовсе не осталось где-то в далёком прошлом.

Старинные традиции живут до сих пор. Где-то музыка почти не изменилась, где-то давно смешалась с современными жанрами, а иногда вдруг слышишь древний инструмент в кино или новой песне — и понимаешь, что он никуда не исчез.

Вот это я и хочу искать: как прошлое умудряется оставаться рядом с нами.




Наверное, поэтому цикл и называется «Голоса древних».

Не потому, что здесь будет только что-то очень старое и серьёзное. Наоборот — мне хочется услышать за музыкой обычных людей.

Как они радовались, боялись, любили, провожали в дорогу, собирались на праздник, молились, рассказывали детям старые истории.

Если хотя бы иногда за одной мелодией у нас получится услышать не просто красивый звук, а целую жизнь — значит, всё это я затеяла не зря.

1

2

3

Для меня Индия всегда была какой-то сказочной страной. Тадж-Махал, Ганг, яркие ткани, специи, йоги, старые индийские фильмы — всё это с детства смешалось у меня в один очень яркий образ.

И туда же почему-то совершенно спокойно поселился Беляев со своим «Ариэлем». Я прекрасно понимаю, что Ариэль — фантастика, но пока готовила этот выпуск, не раз ловила себя на мысли: а настоящая Индия-то местами ничуть не менее невероятная. :)




Тадж-Махал и сам по себе выглядит так, будто его кто-то специально придумал для красивого кино. А потом смотришь на Варанаси на рассвете — лодки, Ганг, дымка над водой, первые огни — и понимаешь: настоящей Индии никаких спецэффектов особенно и не нужно.




А если всей этой задумчивой красоты стало слишком много — есть Холи. После такого праздника вопрос «Это вообще отстирается?» кажется уже каким-то мелочным. :)




Но самое удивительное в этом путешествии началось для меня не с храмов, не с дворцов и даже не с людей, которые способны годами сидеть в таких позах, после которых лично я уже вызывала бы скорую.

Оно началось с музыки.





Оказывается, в определённом смысле может. В североиндийской классической музыке есть раги, которые традиционно связывают с разным временем суток: одни с утром, другие с закатом, ночью или совсем поздними часами.

Рага — не просто песня и не просто набор нот. Я для себя поняла её примерно так: это музыкальный характер со своими привычками, интонациями и настроением. А музыкант уже внутри этого характера может импровизировать.

И вот это мне особенно понравилось: два человека могут взять одну и ту же рагу, а одинаковой она всё равно не получится.




В эфире мы слушали Ahir Bhairav — Ахир Бхайрав. Мне в ней действительно слышится утро, только не наше привычное: «Где ключи, где телефон и почему уже столько времени?»

Скорее тот редкий момент, когда свет уже появился, а мир ещё не успел начать шуметь.




А Yaman — Яман традиционно относят уже к первым часам ночи, примерно к периоду после семи вечера. И вот эта мысль меня зацепила: мелодия может иметь не только имя и характер, но ещё и своё привычное место внутри дня.

Хотя, если подумать, ничего совсем уж странного здесь нет. Мы ведь и сами утром и поздним вечером немного разные люди. Некоторые особенно заметно до первой чашки кофе. :)




Вот тот самый инструмент, по звуку которого многие узнают Индию почти сразу. У ситара есть основные струны и струны, которые начинают отзываться вместе с ними, поэтому звук получается звенящий, объёмный и ещё немного остаётся в воздухе.

Если бы музыкальные инструменты были людьми, ситар, по-моему, прекрасно знал бы, что он красив. :)







С первого взгляда танпуру легко принять за родственницу ситара, но работа у неё совсем другая. Она обычно не ведёт мелодию, а всё время держит звуковую основу, на которой уже живёт остальная музыка.

Я сразу представила это так: ситар говорит «Сейчас я вам кое-что расскажу», а танпура спокойно отвечает: «Хорошо. Я пока подержу Вселенную». :)







Табла — это не один барабан, а пара. А с индийским ритмом всё оказалось интереснее, чем я думала: есть tala — тала, ритмический цикл, и музыкант всё время прекрасно понимает, где внутри него находится.

А удары ещё и можно проговаривать голосом: Дха — Дхин — Дхин — Дха… В эфире мы честно попробовали. После этого я ещё сильнее зауважала людей, которые умеют всё это одновременно помнить, считать и играть.

И табла вовсе не сидит тихонько где-то на заднем плане. Послушаешь подольше — и понимаешь, что барабаны там тоже участвуют в разговоре с солистом.









После ситара и всей этой ритмической математики таблы бансури выглядит почти подозрительно просто: бамбук, отверстия и воздух.

Но звучит она так, что всё вокруг как будто становится немного тише. Вроде ничего сложного перед глазами нет, а настроение поменялось за несколько секунд.




И вот здесь начинаются вещи, после которых я уже перестала удивляться, почему Индия с детства казалась мне сказочной.

В Мегхалае мосты действительно выращивают: живые корни деревьев направляют и переплетают годами, пока они не превращаются в прочную переправу. В Раджастхане есть Чанд-Баори — огромный ступенчатый колодец примерно с тремя с половиной тысячами ступеней. Смотришь на него сверху — и первое желание почему-то не спуститься, а спросить, где лифт. :)

А озеро Лонар лежит в настоящем ударном метеоритном кратере. После таких вещей я уже не спорю с собой: да, Индия умеет выглядеть как выдумка и без помощи писателей.




Для многих из нас Индия когда-то вошла в дом именно через экран. Радж Капур, «Зита и Гита», «Танцор диско» — у каждого наверняка найдётся своё.

А ещё у индийского кино есть чудесная способность превратить почти любую жизненную ситуацию в музыку. Человек вроде бы вышел просто поговорить, через две минуты уже поёт, а ещё через минуту откуда-то появляются двадцать человек, которые прекрасно знают всю хореографию.

Меня в этой ситуации всегда интересовал только один вопрос: когда они успели порепетировать? :)




Не вся музыка в этом выпуске была древней или академической. Мне хотелось, чтобы Индия здесь звучала разной — старой и современной, задумчивой и яркой.




Начали мы с вопроса: может ли музыка знать, который час?

Наверное, часов у неё всё-таки нет. Но идея мне теперь нравится ещё больше: утром мы слышим мир не так, как вечером, а ночью — уже совсем иначе.

Может быть, музыка просто давно это заметила.